Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
ДОНСКОЕ ВЕЧЕ Четверг, 21.09.2017, 08:01
Журнал
Разделы

ЗАРУДНЕВ ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Автобиография.
   Пожалуй, самое неинтересное занятие, какое только может придумать для себя человек, это – писать свою автобиографию. Потому как, единственно, что может быть объективным и достоверным в таком произведении, так это –  лишь сведенья о том, где и когда ты родился, крестился, учился, ну и прочие, мало кому интересные подробности. Да и то, это только в том случае, если ты не страдаешь комплексом неполноценности, и не станешь в силу этого угнетающего недуга придумывать себе подходящую родословную. Всё же прочее содержание автобиографии, сплошные домыслы относительно себя, гипотезы иллюзии, а то и откровенное враньё.
   В самом деле, что по существу я могу сообщить о себе? – разве, только то, что родился я, 21 марта 1969 года, и что произошло это «знаменательное» событие в небольшом посёлке Зимовники. Где собственно прошли и безоблачные годы моего несознательного детства, и годы маловразумительной ранней юности. Школа, кинотехникум – привычные и вполне предсказуемые вехи взросления практически каждого человека, и едва ли всё это заслуживает особого внимания.  По меньшей мере, эти годы уж точно не пахли любовью к поэзии, творчеству и самовыражению, скорее они источали залихватский дух тяжёлого рока, амбру из жестких ритмов Лед Зеппелин, Дип Пёрпла, и прочих иже с ними, а также душистый дурман ничем не обоснованного бунтарства, эпатирующего желания показать всем кузькину мать и перевернуть мир с ног на голову, что опять-таки в определенное время было присуще любому из нас. Свой интерес к поэзии я обнаружил в возрасте 23 – 24 лет. Причем абсолютно случайно, и пришел он вовсе не через любовь к Есенину, или Высоцкому, как это случалось со многими моими знакомыми, и даже не через любовь к нашей великой фундаментальной классике, в лице Лермонтова и Тютчева. Но, как ни странно, восприятие поэзии, как великого и совершено необходимого мне искусства началось после того, как я познакомился с творчеством Петрарки, Данте, Гонгоры, и Кеведо. Необычность, яркость, причудливая узорчатость речи, своеобразный и многообразный синтаксис этих поэтов, в сочетании с изящной мелодикой охватных созвучий сонета впечатляли и даже завораживали меня. Несколько позже кампанию этой славной четверки пополнили Бодлер, Верлен, и целый ряд символистов, начиная от Маларме и Валери, и заканчивая долгим списком поэтов серебряного века. Дебют моего творчества, как я это понимаю сегодня, был конечно ужасным, но благодаря благосклонности моего первого цензора в лице главного редактора местной газеты Кувшиновой Любови Николаевны, я этого не почувствовал, даже более того, получил от неё щедрый кредит предпосылок к самосовершенствованию. Конечно, возможно, я не совсем верно распорядился той доброжелательностью, что была оказана мне, как подарок удачи, возможно, не очень выгодно и не по назначению употребил, тот самый кредит проявленного ко мне внимания – кто знает, мы ведь не можем быть объективными судьями собственных поступков. Но с тех пор на протяжении вот уже пади, что двадцати лет, творчество ли, или самобытность, которую подобно бесформенному самородку я пытаюсь огранить в кристалл поэтического искусства, так или иначе, стали постоянным компонентом моего бытия. Хорошо, ли у меня это получается или не очень, того я не ведаю. Единственное, что я понял за всё это время, так это лишь то – что сама природа моего творчества, позволяющая мне формировать своё собственное пространство – и есть пространство  моей личной и безусловной  свободы, степенью которой собственно и может, определяется моя ли оригинальность или мера моего отношения к собственному творчеству как к искусству.
   А ещё я понял, что желать безусловного и стремиться посвятить себя безусловному – в этом и состоит умозрительная, трансцендентальная структура человеческого Я. Осознавая свою бренность, человек устремляется к вечному. Абсолютная убежденность в возможности превзойти ограниченность бытия – таково направление, в котором течёт внутреннее время человеческой субъективности.
Да собственно и сама природа творчества, это не столько логика знания, сколько мощь субъективности – власть того, что образует нашу личность. Того, что и предопределяет стремление творческого человека превзойти себя, возвыситься над собой и утверждает его в том, что жизнь есть не вектор истории, а самодвижение личности, её сущность – творчество и созидание, умножение творческой силы и борьба творческого экстаза с косной повседневностью. Впрочем, возможно что это вовсе и не так.

ПРОИЗВЕДЕНИЯ:






Друзья сайта
  • Академия МАИСТ
  • ВОЛГОДОНСК
  • ДОНСКОЕ ВЕЧЕ
  • ДОНСКОЕ ВЕЧЕ+
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Copyright MyCorp © 2017